Среди ночи Джесс разбудил плач маленькой Бетси. Десятимесячная дочка кричала так, что у матери похолодело внутри. Не раздумывая, она завернула ребёнка в одеяло и помчалась в больницу на машине. В приёмном покое дежурила Лиз — подруга Джесс с университетских лет. Увидев знакомое лицо, Джесс на мгновение почувствовала облегчение.
Лиз внимательно осмотрела Бетси, направила на снимок. Когда рентген показал трещины в детском черепе, в кабинете повисла тяжёлая тишина. Протокол требовал немедленно сообщить в опеку — такие травмы у младенцев редко случаются случайно. Лиз посмотрела на испуганные глаза Джесс, потом снова на снимок. Сердце сжималось от противоречий: долг врача против верности подруге.
После мучительных раздумий Лиз набрала номер службы опеки. Её пальцы дрожали, когда она объясняла ситуацию. Джесс, услышав разговор, отшатнулась как от удара. В её взгляде мелькнуло сначала непонимание, потом боль, а следом — холодная стена обиды.
Весть быстро разошлась среди их общего круга подруг. Одни тихо поддерживали решение Лиз, другие шептались за спиной, называя предательством. Мужья обеих женщин тоже оказались втянуты в этот водоворот. Вечеринки, совместные прогулки, помощь с детьми — всё, что годами связывало их семьи, теперь висело на волоске.
Лиз каждую ночь прокручивала тот момент в голове, задаваясь одним вопросом: можно ли было поступить иначе? Но снимок с чёткими линиями трещин стоял перед глазами, безмолвный и неумолимый. А Джесс, укачивая Бетси, смотрела в окно и думала о дружбе, которая, возможно, уже никогда не будет прежней.
