**1960-е. Анна.** Утро начиналось с запаха кофе и крахмальной сорочки мужа. Его поцелуй в лоб, привычный, как тиканье часов в прихожей. Однажды, разбирая пиджак для химчистки, она нашла в кармане чужой платочек с вышитыми инициалами. Мир, такой прочный и предсказуемый, вдруг дал трещину, будто фарфоровая чашка, которую она мыла каждый день. Она молча положила платок обратно. Но вечером, глядя, как он читает газету, Анна вдруг поняла: тишина в их доме — не покой, а пустота, в которой давно поселился кто-то третий.
**1980-е. Светлана.** Её жизнь была яркой, как вспышки папарацци на открытии новой галереи. Бриллианты на шее, смех, заученный до блеска. Измена мужа не была тайной — сплетни ползли по салонам быстрее, чем новое платье от Диора. Но публичный позор стал её оружием. На своём же приёме, подняв бокал шампанского, она громко поблагодарила мужа «за вдохновение» и его «молодую секретаршу, чьи таланты явно не ограничиваются машинописью». В гробовой тишине она увидела в его глазах не раскаяние, а ледяной ужас. Её месть была холодной и элегантной — она отобрала у него главное: безупречную репутацию.
**2010-е. Марина.** У неё не было времени на драму. Между судебными заседаниями и контрактами она обнаружила в общем облачном альбоме фото: её муж и неизвестная девушка в кафе, где они с ним завтракали по воскресеньям. Ни истерик, ни сцен. За ужином Марина спокойно положила на стол распечатанное заявление о разводе и проект раздела активов. «Я уже всё просчитала. Подпиши здесь и здесь», — сказала она, глядя ему прямо в глаза. Её сердце разбилось, но разум, закалённый в судебных баталиях, уже выстроил новую, чёткую линию защиты — личную жизнь без него.